«Газпром нефть» строит новые бизнес-модели на основе цифровых решений

YouTube-канал «Газпром нефть»

Когда появится первый «Цифровой завод», для чего нужен блокчейн при заправках самолетов и можно ли вместе с топливом продавать гарантию эффективной работы конкретной машины — в интервью руководителя Центра Цифровых Инноваций «Газпром нефти» Владимира Воркачева.


— Зачем нефтяникам понадобились цифровые проекты?

— Наш Центр сфокусирован на том, чтобы применять самые современные технологии для повышения эффективности отдельных бизнес-процессов и работы всех подразделений компании в целом. Мы работаем с квантовыми технологиями, виртуальной реальностью, большими данными и искусственным интеллектом. Есть пилотные проекты в области роботизации и технологии блокчейн.

— Как происходит интеграция этих технологий в производство?

— Мы занимаемся цифровизацией логистики, переработки и системами сбыта продукции. То есть работаем со всеми процессами, которые происходят после того, как нефть добыли из недр. Задача — построить единую цепочку управления заводами, перевозкой и взаимодействия с клиентом, чтобы управлять ею, как единым организмом, понимать, как выстроить работу, чтобы всегда учитывать не только специфику сегодняшнего дня, но и заглядывать на будущий период, предугадывать потребности рынка.

У компании есть разные виды бизнеса, от продажи топлива на АЗС, до заправок самолетов и бункеровки судов, реализации смазочных и битумных материалов. И все эти сегменты взаимосвязаны. У каждого бизнеса есть определенная рентабельность, определенные каналы сбыта, определенные рынки. И очень важно оптимально связать рынок и работу наших заводов, сделать производство максимально эффективным, а клиентов обеспечить нужным количеством продукции. Вот такая сложная цепочка процессов стоит перед нами, и для управления ими выстраивается единая технологическая основа — собственная цифровая платформа «Газпром нефти».

— Это предполагает создание единой операционной системы, как Android в смартфоне?

— Наш Центр работает над созданием платформы, которую упрощенно можно сравнить с «промышленным Android». Но сегодня мы ее фокусируем только на наше производство. Возьмем, к примеру, завод в Омске. Там десятки установок нефтепереработки — все это оборудование имеет специфический протокол управления, оно настраивается под конкретную инфраструктуру. У разных установок разные производители, и каждый раз приходится настраивать систему их управления фактически вручную. Это не позволяет привлечь какое-то внешнее экосообщество к тому, чтобы вместе работать над совершенствованием управления этими объектами. Получается замкнутая среда, которая сдерживает развитие.

И вот когда мы говорим про Android, то важно понимать, в чем аналогии с этой платформой. Сегодня Android стоит в большинстве смартфонов на планете. И в телефоне какого-нибудь китайского производителя с маленьким дисплеем и специфическим процессором, и во флагманских моделях, например, Samsung. Хотя это совершенно разные телефоны по своим характеристикам, по-разному они даже подключаются к сетям мобильной связи. Но благодаря Android все они дают возможность владельцу скачать приложение из Google Play и им воспользоваться. И, например, какой-нибудь WhatsApp не будет спрашивать, как же ему подключиться к интернету — он знает, как это сделать на любом телефоне, он не спрашивает — где ему взять контакты — он знает, где они находятся. Это решает платформа — она создает уровень абстракции для разработчика, когда ему не важно, какое это будет «железо», он оперирует с неким виртуальным дисплеем или с неким виртуальным способом подключения к интернету. И разработчик прописывает команду — через некое подключение передать определенный объем информации из одной точки в другую.

Соответственно, если говорить про крупную промышленность, то сегодня такой платформы производственной нет, когда бы я мог, невзирая на то, каким оборудованием обвязана установка завода, написать некий программный код, который бы позволил оптимизировать технологические процессы. Создание платформы «Газпром нефти» позволит сделать единые слои подключения к разным типам оборудования, создать над ними тот самый слой абстракции. Тогда программисту будет не принципиально, что стоит внутри «под капотом». Он сможет обратиться к абстрактному контуру управления, к примеру, трубопроводом и сказать ему — держи температуру, скажем, 55 градусов. И дальше это будет выполнено. Тогда такой программный код можно перенести с одной установки на другую, на разные заводы.


— А в России промышленность созрела до того, чтобы переходить на подобные платформы?

— Мы же активно общаемся с рынком на эту тему. И по моему личному мнению, бизнес не просто готов — он жаждет такой платформы. Потому что большое количество компаний на рынке, как российском, так и западном, ощущают, что достигли определенного края своей эффективности, когда кажется, что большего уже сделать нельзя. Но на самом деле есть еще огромный потенциал для улучшения, просто он лежит в сфере сетевых эффектов, когда ты один не можешь превзойти какую-то планку, но если ты начинаешь кооперироваться в части данных с другими игроками рынка, то она преодолевается. Либо рост эффективности может лежать в расширении связей вашего бизнеса.

Есть, например, дорожники, которые строят дорогу. У них есть большое количество техники, которую надо заправлять. Но сегодня мы с ними взаимодействуем на конкретном дорожном объекте только в части того, что поставляем битум. Благодаря цифровым технологиям можно выйти за контур взаимодействия «заказ на битум». Мы можем предложить им подключиться к телеметрии этой техники, чтобы смотреть, как машины потребляют топливо и подвозить его на объект вместе с битумом. Это совсем другой подход, в основе которого комплексное предложение. Благодаря цифровизации мы можем глубже посмотреть на потребности партнеров и найти какие-то стыки, какие еще наши услуги могут им помочь.


— Есть ли уже примеры внедрения этой платформы в жизнь?

— На производстве у нас сейчас выбран пилотный проект «Цифровой завод». Это завод битумных материалов, где мы занимаемся тем, что применяем технологии управления оборудованием и собираем из этих технологических деталей единую систему. А дальше разработчики пишут программное обеспечение, которое в дальнейшем могло бы работать на любом нашем заводе. Кстати говоря, возвращаясь к принципам работы платформы. Она создает не только унифицированный слой взаимодействия с любым оборудованием, она еще и все данные, которые собираются по всему заводу, аккумулирует в одном месте. Это позволяет, создавая приложение, не думать о том, где получить информацию, к примеру, о давлении, энергопотреблении или каких-то отгрузках, потому что все сведения находятся в одном месте. На нашем битумном заводе мы эту платформу активно пилотируем. Сегодня уже ведется разработка производственных модулей в части расчета баланса, календарного планирования производства. И мы планируем уже в следующем году пустить в продуктивное использование все компоненты, которые необходимы для того, чтобы завод полностью функционировал на нашем программном обеспечении.

Вернемся к работе отдельной установки — она может сделать больше продукта очень быстро, например, загрузившись до 100 процентов, но в таком режиме работы она не энергоэффективна. Загрузив ее, к примеру, на 70 процентов, она будет потреблять энергии в два раза меньше, при том, что дельта по производительности — снизилась всего на треть. То есть нелинейная зависимость. Вы управляете многокритериальной системой — где-то прибавляя, одновременно убавляется еще десяток параметров. Но все это в итоге можно пересчитывать в деньги. То есть вы сильнее загрузили установку, даже сделав больше продукта, но зато оборудование изнашивается сильнее и оно откажет, например, не через 5 лет, а через 2 года. И это будет вынужденный ремонт, а за это время у нас будет недополучена прибыль, которая перекрывает все деньги, которые были получены ранее из-за перегрузки мощности.

Чтобы у человека появился эффективный инструмент управления такой установкой, зачастую нужен искусственный интеллект, в который мы загружаем всю историю работы данной установки по всем возможным критериям за предыдущие несколько лет, а он моделирует все расчеты. И мы понимаем, как будет вести себя оборудование в любых режимах. Создание такого рода программного обеспечения помогает человеку качественнее принимать решения, там, где он сам посчитать не может.


— Какие еще есть примеры разработок на новой платформе? Что еще позволяет ее функционал?

— Есть хороший пример реализации проекта на нашей платформе, когда мы с S7 Airlines и «Альфа-Банком» запустили систему учета топлива при заправке самолетов на блокчейне. Сегодня при заправке авиалайнеров идет большой объем бумажной работы, информация долго передается в банки и там обрабатывается. Блокчейн позволил нам переложить всю историю взаимодействия с авиакомпаниями и банками на стандартный смарт-контракт. В нем мы описали все слагаемые процесса: авиакомпания заказывает топливо, формируя смарт-контракт. В нем регламентировано, что на основании такой заявки мы в определенное время должны будем налить в наш топливозаправщик определенный объем топлива, затем в точный срок загрузить его в самолет и если командир воздушного судна этот объем принял, то происходит операция в банке.

Все эти этапы контракта сегодня собираются из электронных систем. Заявка приходит в электронной форме, факт налива в топлива фиксируется цифровыми датчиками, у нас есть массомер, который фиксирует, что загружен определенный объем топлива. И это все уходит в реальном времени в общую систему. Командир самолета у себя на планшете акцептует, что топливо принял, и набор этих условий является гарантий того, что происходит платеж по смарт-контракту.

— И сколько уже работает эта система на блокчейне?

— Система была протестирована, успешно прошла все испытания. Сегодня мы занимаемся тем, что обсуждаем условия ее тиражирования. К ней нужно привлечь других участников авиасообщения. На одном из международных форумов мы уже получили обратную связь от коллег из Китая, которые заинтересованы к подобной системе подключиться. Мы рассчитываем, что эта система дальше пойдет в активный тираж.

— То есть технологии позволяют продавать не только топливо, но и надежную работу машины?

— Это один из сценариев. Можно продавить надежность машины, продавать километраж ее работы, можно гарантировать какой-то КПД двигателя.

— Цифровизация — это равно безопасности? Система ведь сложная получается.

— Цифровизация дает массу возможностей. Есть простой пример с системами видеоаналитики. Сегодня они помогают контролировать массу параметров — когда человек делает не то, что нужно, когда заходит не в те зоны, когда это вообще неопознанный человек или объект. Если произошли какие-то инциденты, задымление, парение — все это тоже можно отловить камерами. Программа видит аномалии и выявляет ситуации, нестандартные для данного участка. Кстати, такого рода решения и без искусственного интеллекта работают, просто, программа замечает, что количество пикселей на изображении изменилось в большом отношении, например, 70 процентов пикселей стали новыми. Это нестандартная ситуация, о которой она сразу оповестит технологов.


— У вас, как у руководителя Центра цифровых инноваций, какая сверхзадача личная?

— Хочу, чтобы у нас страна стала лидером общемировым в плане эффективности своей. В плане того, как мы пользуемся нашими ресурсами, насколько мы ментально к этому всему относимся и подходим. Я пытаюсь у всей нашей команды такое же отношение формировать. И я переживаю, чтобы то, что мы имеем, в качестве нашей земли, ресурсов, сохранялось. Чтобы мы не просто сегодня жизнь свою прожили кое-как, а там пусть дети наши дальше отвечают. Хочется, чтобы делали все возможное, чтобы максимально эффективно использовать то, что есть. Чтобы это приумножалось и развивалось. Поэтому здесь вижу для себя цель, чтобы использовать все возможные средства, чтобы эффективность повышать, и защищать то, что мы имеем.

— И последний вопрос провокационный: человек или искусственный интеллект?

— Сложный вопрос в том плане, что принято говорить «и искусственный интеллект» — человек останется, а искусственный интеллект будет ему помогать. Но уже сейчас во многих местах и отраслях искусственный интеллект с легкостью заместит человека, невозможно это отрицать. Меня, конечно, как любого, кто плотно с этим соприкасается, тревожит потенциальный сценарий, что однажды мы зададим этот вопрос искусственному интеллекту, он человека может в ответе и не учесть. А я надеюсь, что там, как минимум, мы сохраним равновесие и будет всегда «и искусственный интеллект».